Трамп или Путин: кто опаснее для журналистов
Обладатель Пулитцеровской премии, журналист отдела расследований The Washington Post Скотт Хайям и редактор отдела расследований «Новой газеты» Роман Анин рассказали на Mezhyhirya Fest 2017 о том, как меняется отношение к свободе слова в США и России.
О защите свободы слова
Мы проходим сейчас тот период, в котором вы (украинские журналисты. – ТК) работаете много лет. Когда Трамп сказал, что мы враги народа, нам стало смешно. Ведь мы все чувствуем, что мы защитники людей и работаем, чтобы общество было информировано и получало всю информацию, чтобы демократия работала.
Мы шутим, что Дональд Трамп опять возвеличил журналистику. Он обострил внимание к нашим ньюз-румам, сделал так, что мы верим в нашу миссию больше, чем когда-либо. У нас 50 редакторов и журналистов в команде расследований, мы вдвое увеличили штат. Мы хотим, чтобы наши журналисты точно передавали все, что происходит в стране.
Есть ли давление от администрации Трампа? Мы каждый день его чувствуем, нас постоянно обвиняют и называют врагами народами, пытаются унизить и подорвать нашу профессию. Мы стараемся просто продолжать нашу работу, мы не можем изменить его нарратив и людей, которые за ним идут. Мы можем контролировать свою работу и еще лучше ее проверять.
Наша работа – говорить правду каждый день. За это нам платят. Но разница между США и Россией такова, что наша Конституция содержит Первую поправку о свободе слова, потому что основатели страны знали, что пресса имеет первостепенное значение с функцией образования и просвещения. Первая поправка для нас так же важна, как и церковь.
Роман Анин: Я мечтал быть футболистом и использовал голову, чтобы бить по мячу, мечтал быть футбольным комментатором. Сейчас я редактор отдела расследований, у меня в подчинении 5 человек. Для меня журналистика – это производство правды, профессия, а не служение обществу. Я подчеркиваю важность профессионализма в работе. Если журналист производит неправду – значит, он плохой профессионал.
Я пришел в профессию 10 лет назад и тогда крупные расследования приводили к какому-то шоу: приезжали тележурналисты и брали комментарии на эту тему. Сейчас либо ничего не происходит, либо тебя обвиняют в измене родине. Меня называют русофобом, агентом-сионистом и многими другими словами.
Когда я учился на журфаке МГУ, нам говорили, что профессия будет специализироваться и мы будем дробиться на маленькие редакции с узким контентом. Мы не предполагали, насколько это будет правдой. Это привело к тому, что наши редакции сейчас не близки к читателю.
Твиттер Трампа – это его близость к избирателям. Мы должны стать блогерами, но успешными и профессиональными блогерами. У журналистов нет эффекта узнаваемости. Мы привыкли, что мы опубликуем полотно на 50 тысяч знаков, и думаем, что все должны его прочитать и понять. Но мы не пытаемся делать удобные и простые форматы, чтобы быть ближе к читателю.
Роман Анин
Фото: "Новая Газета"
И еще одна наша проблема состоит в том, что слово эксклюзив популярнее, чем правда. Не важно что, главное, чтобы был хайп. Выходит, что мы не ответственны, не верифицируем свою информацию и не заботимся о том, как информация повлияет на других людей. Мы стали врагами властей во всем мире.
Основное сходство между Путиным и Трампом в том, что они оба ненавидят СМИ. Они очень хорошо знают свою аудиторию. Москва – не Россия, а Нью-Йорк – не США. Сидя в России, ты предполагаешь, что у тебя огромное количество читателей, которые разделяют твою точку зрения. Но когда я езжу по стране, я вижу, что большинство людей поддерживают действующую власть. Это от нищеты. И коррупция – главная проблема страны. Без достатка они не будут требовать правды.
Президенты очень хорошо уяснили формулу «казаться, а не быть». Это работает. Твиттер Трампа и то, что он говорит – хороший инструмент. Он умело давит на болевые точки аудитории. И потому можно много говорить о росте экономики, хотя никакого роста нет. Можно бороться на словах с олигархатом и создавать олигархату комфортные условия.
Об этике и фактчекинге
Скотт Хайям: Если мы совершили ошибку, мы ужасно переживаем, стараясь публично исправить ее и не разрушить свою карьеру. Поэтому мы вместе работаем над расследованием и все перепроверяем. Каждый тезис, который я хочу написать, я 2-3 раза проверяю и прежде чем опубликовать информацию я звоню источникам и подтверждаю, что они готовы, чтобы эта информацию появилась.
Мы говорим комментаторам о цели своего расследования. И целый отдел работает над тем, чтобы текст был проверен до публикации. Мы всегда старались, чтобы наши истории были правдивыми, но теперь мы перепроверяем все еще тщательнее. Мы даем истории на проверку адвокатам и юристам.
Роман Анин: Мы не пытаемся оправдываться в плане этики, потому что у нас нет дискуссии. На телеканалы нас не приглашают, и даже о нарушении этики поговорить мы не можем. Нужно ли защищать правду после выхода материала? Нам приходится защищать ее до публикации. В момент, когда мы отправляем информационный запрос властям, две недели нам пытаются создать разного рода препятствия, чтобы материал не вышел.
У нас нет ни фактчекинга, ни человека, который занимается дизайном и графикой. Это плохо, но с другой стороны, я сам себе фактчекер и очень аккуратно отношусь к своей работе. Я сам себя проверяю, вычленяю все моменты в тексте, которые нужно проверить, и задаю себе вопросы, отвечая на них в виде подтверждающих документов. Мы даже сидим и вместе верстаем свои тексты. У нас нет финансовой возможности работать иначе.
О журналистской солидарности
Скотт Хайям: За последние полгода мы поняли, что важно тесно сотрудничать с другими ньюз-румами. Мы конкурируем с остальными организациями и это хорошо, мы должны быть сильными конкурентами, чтобы журналистика становилась лучше. Но сейчас есть ощущение, что важно быть вместе. Я 17 лет в своей редакции и чувствую больше энергии, что мы ближе друг ко другу, чем раньше. Мы должны быть уверены, что вместе мы защитим Первую поправку к Конституции и свободу слова. Фактчекеры наших редакций работают круглосуточно и проверяют каждое слово Трампа и его представителей. Факт – это факт, правда – это правда и никакой альтернативы нет.
Роман Анин: Это важный вопрос и большая проблема. У нас существует большое разделение между независимыми журналистами и провластными. И я не преувеличу, если скажу, что независимых журналистов и редакций остались единицы. Такое разделение было всегда и о каком-то единстве речи быть не может. Провластные журналисты называют нас пятой колонной и агентами Госдепа. Со своей стороны я считаю их предателями профессии и теми, кто может убивать людей по обе стороны фронта, рассказывая истории о распятых мальчиках.
Что касается независимых журналистов, то мы действительно не едины. И я не понимаю, почему так. Когда один крупный госчиновник начал подавать на все СМИ в суды, то мы вышли с инициативой объединиться, поскольку суды мы все равно проиграем, но собственным трафиком сможем донести до как можно большего количества читателей информацию о том, что происходит. Редакции на это не пошли.
Они странно говорили: у нас есть свои стандарты, этические нормы. Это хорошо, если есть конкуренция и стандарты. Но если ты сидишь в бочке с дерьмом, то о каких стандартах можно говорить? Почему бы не объединиться и не начать работать с одной позицией? Я не знаю. И в этом виноваты не власти, в этом виноваты мы, журналисты.
- Войдите, чтобы оставлять комментарии
